Я провожу большую работу по созданию обучающих фильмов на основе видеозаписей моих мастер-классов и мастер-классов других мастеров, которые безоплатно выкладываю для общего доступа в социальных сетях. Оказать добровольную денежную поддержку моему труду можно по счёту:
Карта Приватбанка:
4149 4390 0242 7312
Простаков Михаил Юрьевич


Также на этот счёт вы можете переводить деньги за платные услуги.

ВМЕСТЕ ПРЕОБРАЗИМ МИР!

Община Виссариона

vissarion.ru
Виссарион и Община Виссариона

Последний завет

slovo.vissarion.ru
Слово Виссариона

Квартиры посуточно

www.ukrflats.com
Квартиры посуточно Одесса, Киев, Львов, Украина

Недвижимость Украины

garna.net
Квартиры, Дома, Участки, Офисы, Аренда, Продажа, Посуточно

 

Простаков М. Ю. Провинциальный и столичный менталитет. Единство и борьба иллюзий // Актуальні проблеми сучасної провінціології. Збірник тез і матеріалів науково-практичних конференцій-семінарів за 2006 – 2009 рр. – Одеса, ТЄС: 2009. – С. 129–132.  

 

Опубликованный текст:

 

ПРОВИНЦИАЛЬНЫЙ И СТОЛИЧНЫЙ МЕНТАЛИТЕТ. ЕДИНСТВО И БОРЬБА ИЛЛЮЗИЙ.

Михаил Юрьевич Простаков
г. Одесса, психолог

Понятие провинции по сути своей соотносится с понятием столицы, центра, откуда управляют провинцией, и где, как пишет В. И. Ковалёв (1996) «…собраны лучшие умы и силы общества, страны, где чувствуется прогресс - движение и развитие, напряженный ритм жизни: мысли, чувства и действий…» [1. С. 10].

В контексте развития провинциологии, как научного направления представляется интересным попытаться сформулировать основные признаки столичности, столичного менталитета, как своеобразных необходимых оппозиций провинциализму и провинциальному менталитету, без которых данные категории, не могут быть рассмотрены достаточно полно.

Провинциализм и столичность, несомненно мыслятся, как некоторые противопоставления, при этом многие признаки столичности буду противоположны характерным чертам провинции. В отличие от уюта, замкнутости и некоторой объективно существующей либо субъективно ощущаемой пространственной ограниченности провинции, столица ассоциируется с ощущением простора, обилия как возможностей, так и соблазнов, прогрессом, развитием, напряжённым, ускоренным ритмом жизни, полным как целеустремленного движения, так и бессмысленной суеты. Столичный менталитет ассоциируется с осознанием субъектом себя находящимся в центре событий, в контексте реальной или воображаемой свободы выбора путей дальнейшего движения и направлений развития (действительного или мнимого). Столичный менталитет подразумевает несколько презрительное, высокомерное отношение к «заскорузлым», «узким», «неинтересным» и «отсталым» провинциалам, которых надо просветить, научить жизни, вывести на широкую дорогу образования и прогресса, если конечно, они окажутся к этому способны, что, впрочем, зачастую подвергается сомнению. Столичный менталитет воспринимает провинциала, как человека, которому в чём-то не повезло, хотя бы в том, что он не имеет амбиций и высоких устремлений, и поэтому, не стремится переехать в столицу. Либо, подразумевается, что провинциал хотел бы приобщиться к столичной «истинной» культуре, но ему мешает комплекс неполноценности и (или) отсутствие способностей.

В то же время столичный менталитет может содержать в себе элементы провинциального, если у столичного жителя существует комплекс преклонения перед некими «более крутыми» столицами, например у киевлянина – перед Брюсселем, Парижем, Лондоном или Нью-Йорком.

стр. 129

 

В отличие от тёплого, «родного» и «родственного» провинциального мирка, для столицы характерна анонимность, препятствующая установлению долговременных и постоянных межчеловеческих связей, «охлаждающая» взаимоотношения, и в то же время, освобождающая людей от взаимной ответственности. Для столицы характерен, если можно так выразиться, «холод свободы» способствующий развитию личной инициативы, и в то же время, создающий благоприятную почву для пренебрежения устоявшимися нравственными правилами и даже для совершения преступлений.

Столичный менталитет даёт своему носителю некоторые субъективные психологические преимущества. Столичный житель ощущает своё превосходство (действительное или мнимое) перед отсталыми, некультурными и неумными провинциалами, чувствует большую (тоже действительную или мнимую) защищённость законами государства от произвола силовых структур и отдельных чиновников, поскольку находится информационно и пространственно ближе к «центрам правосудия». Кроме того, в пространстве столицы, как искусственные усилия правительства, предпринимаемые для сохранения общественного прядка, так и «естественная» концентрация людей, наделённых властью и (или) капиталом, создаёт более высокий уровень жизни и дополнительные возможности заработка, что способствует формированию у столичного человека ощущения собственной «избранности».

Столичный менталитет включает субъективное представление о собственной повышенной значимости и особой ответственности, что приводит к формированию гордыни у убеждения, что провинция «должна» столицу почитать и кормить, признавая при этом свою «провинциальность», униженность и некоторую неполноценность по сравнению со столицей.

Таким образом, столичный житель получает возможность, даже будучи малоуспешным человеком, утешаться своей исключительностью, своим столичным положением. Столичный менталитет позволяет своему носителю стабилизировать собственное психическое состояние, «сливая» агрессию через агрессивно-презрительное отношение к «диким» провинциалам (даже если о таком отношении знает только сам его носитель и оно ни в чём особенном внешне не проявляется). Таким образом столичный житель компенсирует фрустрацию, причём в основе компенсации лежит не истинный духовный рост, а иллюзия превосходства, и следовательно, по своей сути такая компенсация деструктивна.

В то же время, провинциал, как бы он к центру не относился, может осознавать себя провинциалом, только если центр существует. Провинциальное мироощущение формируется как ощущение противопоставления себя и своей провинции центру (противопоставления в той или иной степени доброжелательного или агрессивного) [1; 2].

Провинциальное мироощущение, также как и столичное, даёт определённые субъективное психологическое преимущества своему

стр. 130

 

носителю. Провинциал получает возможность перекладывать на центр вину за свои неудачи, недостатки и провалы. Если что-то пошло не так в личной или общественной жизни провинциал может, злорадно потирая руки сказать: «Виноват центр, виновата столица. Там собрались лучшие умы, там сконцентрированы государственные учреждения, которым мы доверились. Там находятся, центры государственного насилия, которые диктуют нам, заставляют нас, вынуждают нас. Они взяли на себя ответственность руководить нами, и они не справились. Они виноваты. А мы вынуждены жить как получится и приспосабливаться. Мы хорошие безвинные жертвы их ошибок или их злой воли».

У провинциала, как обратная сторона комплексов преклонения и страха перед центром, столицей, формируется комплекс безответственности. Можно предположить, что комплекс безответственности является неотъемлемой основой провинциального менталитета. А выражение претензий к центру становится необходимым каналом оттока агрессивных импульсов провинциала, привычным и необходимым способом стабилизации его психического состояния.

Соответственно, где бы человек ни жил, в провинции или в столице, его менталитет в полной мере можно назвать провинциальным, только если в нём выражен комплекс преклонения перед некими центрами «силы» и «разума», на которые человек субъективно перекладывает ответственность за свою жизнь, и на образы которых он «сливает агрессию» за свои неудачи, защищаясь таким образом от подсознательного страха перед самостоятельными действиями, которые могли бы изменить его собственную жизнь к лучшему.

Соответственно, преодоление страха перед принятием ответственности за свои действия и их результаты, выводит субъекта из уютной ловушки провинциального менталитета.

Можно предположить, что субъективное принятие ответственности за свою жизнь вообще выводит человека из психологической дихотомии столица-провинция, на некоторый надситуативный уровень, на котором человек, где бы он ни находился, всегда может воспринимать себя творцом своей судьбы и общественных отношений, в которые вовлечён, адекватно осознавая своё место в мире и степень своего влияния на собственные внутрипсихические процессы и межличностные взаимодействия. Приобретение такого психического статуса, как нам представляется, может быть соотнесено с процессом индивидуации по К. Г. Юнгу [3; 4] и является ценным достижением на пути личностного роста.

Таким образом, можно заключить, что столичный и провинциальный менталитеты дополняя и поддерживая друг дуга, создают вечный круговорот единства и борьбы иллюзорных противоположностей, одинаково основанных на неспособности, неумении и нежелании принять на себя ответственность за свою жизнь, свою психику и свою судьбу. Ни идеализация

стр. 131


провинции, ни идеализация столицы, ни их критика, ни попытки «поднять» провинцию до уровня столицы, ни пытки сделать столицу подобной провинции не снимают психологических и социально-психологических противоречий, выход из которых, как мы полагаем, возможен только через полное принятие каждым человеком, а как следствие, и обществом, ответственности за свои мысли, чувства и за всю свою жизнь в целом.


Литература:

1. Ковалев В. И. Провинциальная жизнь как предмет житейской рефлексии и междисциплинарного иссле¬дования // Міжнародний науково-практичний семінар „Поблеми провинціології” 4-6 листопада 1996 р. Збірник тез і матеріалів. – Чернівці, 1996. (Перевидання – 2006). – С. 9–14.

2. Простаков М. Ю. Преодоление провинциального менталитета как историческая задача Руси-Украины //  Науково-практичний семінар «Актуальні проблеми сучасної провінціології». Збірник тез і матеріалів 2006–2009 гг. – Одеса, 2009.

3. Jung C. G. Symbole der Wandlung. Ges. Werke, Bd. 5, Zurich: Rascher, 1964.

4. Jung C. G. Mysterium coniunction. Ges. Werke, Bd. 14, Olten: Walter, 1972.

стр. 132